В глобальной культуре постмодернизма или постфеминизма традиционных гендерных категорий и их понимания нам уже недостаточно - имеет ли смысл говорить о «моделях женственности»? Что такое женственность? Женщины - люди, находящиеся во взаимоисключающих категориях, на противоположных полюсах с мужчинами. В настоящее время существует так много теорий, предлагающих множественность, разнообразие гендерных идентичностей и, следовательно, модели женственности и мужественности.
Женщины в андроцентрической реальности
В рамках гендерных исследований признается, что подавляющее большинство публичного дискурса - культуры, науки, искусства – это мужчины, и именно они, в определенном смысле, проецировали на женщин свои собственные ожидания женственности. Следовательно, женщина - это только то, как видит ее мужчина. Он стремится реализовать идеал женщины, созданный в андроцентрической культуре.
Символическое действие мужской силы проявляется двояко. С одной стороны, сокращение гендерных различий до одного мужского уровня и игнорирование их специфики включает в себя все дискурсы о равенстве. Те, в свою очередь, выступают в пользу равенства в различиях, поскольку они структурно похожи друг на друга. Как правило, оказывается, что равенство состоит в том, чтобы быть похожим друг на друга.
С другой стороны, происходит повышения ценности одного пола за счет другого, видимым признаком которого являются окружающие образы: женщина / тело - мужчина / разум; женщина / кастрированный мужчина - мужчина / полный мужчина; женщина / природа - мужчина / культура; женщина / иррациональное - мужчина / рациональное. К сожалению, мы не китайские сифу, которые понимают Дао как пару эквивалентных противоположностей, в нашей культуре всегда есть одна сторона бинарной оппозиции, которая получает большее признание.
Особенно интересует отождествление женщины с телом, ее внешний вид, Женщина по-прежнему определяется через тело, и модели женственности, хотя они практически такие же (романтическая и невинная девственница, необузданная соблазнительница, защитная мать, угрожающая ведьма), были модернизированы, преобразованы, адаптированы к настоящим условиям.
Другой постулат исследователей, занимающихся гендерными исследованиями, - это тезис о том, что женственность в культуре представлена, а не отражена. Эти представления кажутся более реальными, чем реальность, которую они должны отражать. На практике означает, что в реальном мире нет женщин, которых мы видим на TV, в красочных газетах, рекламных объявлениях. В глобальной культуре женственность существует только как мимезис, опосредованный СМИ, поэтому нет ни прототипа, ни женственности как таковой. Женщины стремятся подражать представлениям ранее сконструированных версий женственности.
Идеал женственности, утопической и непревзойденной женщины всегда определялся идеологией, религией и властными отношениями. Таким образом, обещание пытается имитировать то, что раньше было формой подражания, а именно андроцентрическую идею женщины.
Сегодня, в условиях глобальной культуры, существует только мимезис. Один из самых радикальных способов проявления мимезиса в культуре - размытие гендерного различия до нечеткости. Это связано с тем, что логика и интересы общества потребления требуют неопределенности в отношении собственной идентичности, нестабильности и индивидуального поиска нового имиджа.
В наши дни говорят о кризисе идентичности, который возникает из-за избытка свободы в его создании. Сегодня возможно все - женщина может конструировать и реконструировать себя практически любым способом, и широко понимаемая поп-культура предлагает большой выбор в этой области, предлагая, казалось бы, неограниченное количество моделей женственности.
Это не означает, что сегодня корсет норм, набора «правил, которые нельзя нарушать», не существует - как это ни парадоксально, но он создается бесконечной свободой в построении собственного «я» и культурным акцентом на постоянстве адаптация к меняющимся требованиям относительно формы тела и индивидуальности, идя в ногу с трендом. Порабощение женщин заключается в том, что им постоянно приходится делать выбор.
С одной стороны, противоречие и взаимоисключение репрезентации sui generis, оксюморонность женственности неизбежны в нашей плюралистической реальности, это больше не шокирует и не вызывает удивления - вы можете быть той женщиной, которой хотите: домохозяйкой, бизнес-леди, матерью или любовницей, или просто оставаться puella aeterna.
С другой стороны, существует сильная тенденция подчеркивать и увековечивать меж полую дихотомию, то есть предлагать конкретное видение женщины как «отличной от мужчины».
Самый популярный и эффективный способ поддерживать иллюзию гендерной дихотомии - это «террор красоты» (или, используя термин Наоми Вольф: «миф о красоте»). Это не только принуждение или обязательство себя и других к интенсивному уходу, заботе о собственном теле с помощью косметических процедур, диет, интенсивных упражнений или хирургии.
Дисциплинированное соответствие последующим изменениям в моде (и, следовательно, в моделях женственности) - это только часть его работы. Суть вопроса заключается в его огромной и решающей роли в создании, консолидации и воспроизведении конкретной модели коммуникации, которая фокусирует наше внимание на гендерных различиях.
Исследователи с феминистской ориентацией говорят, что если бы эта модель касалась только внешнего вида и не проникала в более глубокие слои человеческой психики, если бы она не была настолько очевидной и бесспорно включенной во время социализации и через средства массовой информации, она была бы в основном эстетической. Тогда это не было бы частью процесса символизации, в котором определенным частям женского тела придается определенное значение.
Одежда, внешний вид, жесты, движения, голос - это лишь вопрос новых возможностей выбора. Тогда их можно было рассматривать как свободное и произвольное исполнение. Такая «жанровая легкость» различных вариантов выбора не была бы такой же, как террор, и, возможно, не было бы необходимости критиковать или размышлять над этим.
Категория «ужас красоты / внешнего вида» оправдана только тогда, когда свобода выбора особым образом ограничивается.
Психика настолько подвержена террору и с такой ранней стадии развития индивида (в данном случае девушки), что можно говорить о глубокой интернализации этих значений и норм, связанных с телом, его движениями. и реакции на другие тела. Это происходит, когда инородные нормы становятся их собственными, они становятся прозрачными, и тогда очень трудно вообще увидеть их внешнее, культурное происхождение.
Это делает тем более трудным противодействовать и отвергать «террор красоты», потому что он не является ни прямым, ни институциональным, а потому в некоторой степени незаметен. Эти интернализации происходят в процессе социализации. Отсюда, вероятно, специфическая психопатология женщин: расстройства пищевого поведения, сексуальные расстройства, депрессия, неадекватное восприятие собственного тела и т. д.
Невозможно выйти за пределы системы этого общения, потому что существует особая грамматика, которую трудно изменить. Вероятно в систему можно внести лишь небольшие изменения. Такой сдвиг может быть, например, для того, чтобы подчеркнуть красоту мужского тела, усилить его символизацию. Однако как это сделать? Ведь все такие попытки обречены на провал, и мужское тело, сексуализированное не меньше женского, считается женоподобным или сексуальным объектом для гомосексуалистов.
Женственность «всегда» традиционно ассоциировалась с телесностью. Идея о том, что различие (в положительном смысле: ценность, преимущество, сущность) женщины заключается именно в ее теле, также повторяется в течениях феминизма, иногда называемого дифференциализмом, и чаще постмодернистского феминизма (Элен Сиксус, Люс Иригарей.).
Другие исследователи-феминистки, такие как Наоми Вольф, Сьюзан Бордо и Эллин Кашак, отмечают, что женственность, отождествляемая с телесностью, может быть тюрьмой для женщины и приводить к проблемам с ее собственной идентичностью или к расстройствам, связанным с восприятием собственного тела.
Недовольство своей внешностью, затрагивает всех женщин без исключения и является проблемой, уходящей корнями в раннее детство и социализацию на этом этапе. Женщина, которую с самого начала учили постоянно контролировать внешний вид своего тела, от которой постоянно требуется угождать другим за счет собственных потребностей, комфорта или самооценки, отождествляет себя со своим телом в гораздо большей степени.
Внешность женщины становится определяющей чертой. Поэтому внешность перестает быть только ее особенностью, как в случае с мужчиной - женщина идентична своей внешности. Практически каждый аспект ее внешности говорит о том, кто она и как с ней следует обращаться.
Сообщения, касающиеся паттернов / моделей женского тела, в то же время вызывают заниженную самооценку, а часто и чувство разочарования. Вы никогда не сможете быть таким совершенным, каким этого хочет культура, как того хочет сторонний наблюдатель. Таким образом, женщины оказываются в проигрышном положении, они оказываются неполноценными и неадекватными в своем теле и что они все еще недостаточно хороши в самодисциплине.
Это, в свою очередь, еще больше стимулирует в них необходимость применять эти практики самоконтроля и самоограничения в своей жизни. Чем больше наши тела неадекватны и неполноценны, тем больше мы пытаемся переделывать, улучшать и адаптировать их к преобладающим в целом требованиям. Потому что те, кто терпят поражение, кто не соответствует идеалу, чьи тела ему противоречат, будут исключены. Они будут проигравшими в борьбе за счастье.
Тексты о поп-культуре - реклама и статьи в (женских) журналах - говорят о том, что наше тело не может соответствовать требованиям идеала красоты, что его все еще нужно корректировать и контролировать. И все же эффективность этих действий недостижима. Эти тексты обычно игнорируют боль, испытываемую во время лечения (например, эпиляции), слабую или только временную эффективность этих процедур и другие неприятные эффекты. Насилие над женским телом окружено тишиной.
Говоря о теле, нельзя игнорировать тему сексуальности. Но об этом также труднее всего говорить. Теоретики-феминистки указывают на отсутствие языка для описания женской сексуальности. Даже феминистские взгляды крайне бедны, когда дело доходит до описания и признания сексуальной жизни женщин.
Популярная культура презирает чувствительный, интимный, моногамный секс, потому что сегодня анонимность стала афродизиаком. Современная женщина ценится количеством любовников и своим множеством достигаемых оргазмов. Ловкость, граничащая с последней ступенью посвящения в тантру, стала нормой для женщины.
Девочку-подростка не учат желать другого (и неявно мужчины), а учат желать того, чтобы она была желанной. Как это ни парадоксально, сексуальная свобода и раскрепощение стали зависеть от того, что женщины должны научиться стереотипно мужскому подходу к сексуальности (быстро, много, жестко, без сантиментов).
Таким образом полностью отрицалась специфика женской сексуальности. И это традиционно подчинено потребностям и фантазиям человека, и определено в соответствии с ними. Женский опыт познания собственного тела и женское чувство удовольствия были отвергнуты, женская сексуальность по-прежнему рассматривается как грязная и греховная - и, если она изображена, то также и в порнографии, где она также предназначена для удовлетворения мужских удовольствий.
С раннего возраста девочки учатся эмоционально отрезать свое тело, что рассматривается не как источник определенных стимулов (удовольствия или дискомфорта), а как своего рода вхождение в мир «тех, кого любят». Мальчики, напротив, имеют право получать телесные сообщения и следить за ними. Они обучены воспринимать только определенный тип стимула (например, мужчина, который хочет нежности без секса, должен показать, что он хочет секса, чтобы не возникло подозрений в женственности).
Тревога, связанная с отсутствием культурной стабильности, заставляет нас убегать в тело («прочь от тела» и «в тело»: как анорексики, сексуальные объекты, бодибилдеры или кибер-женщины) - так что связанные ритуалы задают ритм жизни и дают ощущение контроля и контроля над чем угодно (поскольку мы не можем контролировать реальность).
Чтобы проиллюстрировать положение женского тела в современной культуре, Збышко Мелосик вводит метафору пляжа. Пляж, где женская нагота является сутью и где торжествует мужской взгляд. За женщинами постоянно наблюдают, они полностью видимы, их тела становятся предметом таксономии через критический мужской взгляд в соответствии с обязательными мужскими: эстетическими и сексуальными критериями красоты и молодости. Они соревнуются в том, кто из них олицетворяет идеальный объект мужского восприятия. Женщина - это зрелище, мужчина - удобно расположенный зритель.
Важно отметить, что мужской глаз, судящий о женщине, стал для нее настолько неотъемлемой частью, что она смотрит на себя, как на мужчину. В результате мужчина не обязательно должен присутствовать. Метафора пляжа может быть использована при анализе всех сфер и сторон жизни современной женщины.
Человек часто не понимает более широкого контекста своих чувств или поведения, потому что как индивидуальный и автономный индивид он следует своему собственному жизненному пути - как писали экзистенциальные психологи: у него есть свой собственный «жизненный проект».
Многие психологические проблемы, к которым плохо обращаются (как женщины, так и мужчины) как к личным трагедиям, во многом связаны с миром, в котором мы живем. И то, что мы считаем своей слабостью («Я недостаточно хорошая мать», «Я не похожа на «гламурную» обложку»), часто является отражением слабости нашей культуры, высоких стандартов и традиционных разделений, которые она привносит.
Обобщая вышесказанное, стоит сказать, что современный феминистский подход, который обращает взгляд женщин на самих себя, учит их думать самостоятельно, не является призывом исключать мужчин из жизни женщин. Скорее, это голос женщин, которые отстаивают свои права, осознавая свою общую ответственность за формирование более справедливого общества.
M'System club Инструменты преобразования реальности
Самые эффективные и проверенные инструменты, позволяющие познавать себя, менять отношение к себе и миру, предсказывать будущее, предотвращать неприятности, притягивать позитивные события и воздействовать на материальный мир.